Она уйдет. Она уйдет. Она уже в дверях. Что-то дрогнуло в нем. Она уходит. Равик приподнялся. Вдруг все стало невыносимым. Всего лишь ночь, одну ночь, еще один только раз увидеть ее спящее лицо у себя на плече...

Она уйдет. Она уйдет. Она уже в дверях. Что-то дрогнуло в нем. Она уходит. Равик приподнялся. Вдруг все стало невыносимым. Всего лишь ночь, одну ночь, еще один только раз увидеть ее спящее лицо у себя на плече... Завтра можно будет снова бороться... Один только раз испытать сладостную иллюзию падения, обворожительный обман. Не уходи, не уходи, мы умираем в муках и живем в муках, не уходи, не уходи... Что у меня осталось?.. Зачем мне мое общипанное мужество?.. Куда нас несет?.. Только ты одна реальна! Светлый, яркий сон! Ах, где же луга забвения, поросшие асфоделями! Только один еще раз! Только одну еще искорку вечности! Для кого и зачем я берегу себя? Я погребен заживо, я пропал, в моей жизни осталось двенадцать дней, а за ними пустота... двенадцать дней и эта ночь, и эта шелковистая кожа... Почему ты пришла именно этой ночью, бесконечно далекой от звезд, плывущей в облаках и старых снах, почему ты прорвала мои укрепления и форты именно в эту ночь, в которой не живет никто, кроме нас?.. И снова вздымается волна и вот-вот захлестнет меня...
- Жоан, - сказал он.
Она повернулась. Лицо ее мгновенно озарилось каким-то диким, бездыханным блеском. Сбросив с себя одежду, она кинулась к нему.

Эрих Мария Ремарк «Триумфальная арка»